February 1st, 2004

ski

возбуждение приходит...

извилистыми дорожками, грабли ассоциаций таятся в ворохе мыслей, чтобы весело огреть синапсы гормональным выбросом при наступании на ключевое слово. Слова-мины могут быть существенно разными, даже не имеющими на первый взгляд никакого отношения к интимности и сексуальной тематике. Скажем, читаем какой-нибудь там учебник физики, раздел оптика. А в нём:
угол падения равен углу отражения
- и вот уже чей-то ассоциативный ряд выдёргивает из этого строгого и скучного текста словосочетание угол падения и начинает его облизывать, обсасывать, ну и прочие возбуждающие движения совершать.

Так в одну минуту студент застревает над конспектом, пытаясь совладать с неожиданно возникшим напряжением в паху, которое рвётся сквозь брюки, а студентка так и вовсе выключается с блаженной улыбкой минут на пять, глядя в пустоту и смешивая чувство внизу живота с мыслью о пользе прокладки на каждый день в голове, - и всё это пока сознание не перестанет танцевать вокруг знакового слова, как кобель у столбика с запахом суки, у которой приключилась течка.

Было бы занятно, наверное, составить словарик таких слов-крючков, слов-граблей, на которые мы наступаем, но вряд ли это возможно - слишком индивидуален набор этих вечных символов, продолжателей дела яшмовой вазы и нефритового копья. Даже слова, непосредственно характеризующие секс и интимность (а может быть, именно поэтому) у кого-то вызовут позитивный отклик, у кого-то другого негативный, а у третьего вообще нейтральный. Скажем, в анальном секс кто-то увидит табу, кто-то статью закона, кто-то приятное разнообразие или, наоборот, болезненную процедуру и садомазохизм. Ну а с менее очевидными символами набор реакции тем более различен и непредсказуем. Посему вряд ли словари осмысленно составлять более, чем индивидуального пользования - максимум, группового :-).

Зато по идее изрядный фактор совместимости - совпадение вот этих самых ключевых слов. Конечно же, не единственный, но тем не менее.
ski

Кирилл Бенедиктов "Война за <<Асгард>>"

Затяжной фантастико-футуристический детектив. Расисты приходят к мировому господству и строят свои зловещие планы по избавлению от тех, чей генетический код не соответствует показателям выживания. Образцовым генетическим кодом считается европеоид, на этот раз не ариец, правда, а англосакс. Теоретически Служба Генетического Контроля отсеивает в первую очередь по устойчивости к зловещим имунным болезням, но на практике власть и деньги делают своё дело. Подмешаем сюда мусульман, азиатский блок, славянскую специфику, немного живой силы и бронетехники, - voila! - коктейль готов. Ах да, террористов забыл - они тоже есть.

Честно говоря, так и не понял, зачем мой друг так настойчиво хотел приобщить меня к прочтению этого опуса. В нём безусловно есть некоторая прелесть, даже живость, но шедевром мировой литературы я бы его не назвал. Автор на протяжении всей почти книги старательно скручивает в жгут многочисленные нити, на которых дёргаются его герои, а в конце создаётся ощущение, что повествование вышло из-под контроля автора, и ниточки стали рваться.

Впрочем, если не забывать о том, что это в первую очередь детектив, удовольствие от чтения получить очень даже можно. Мне же всё-таки остаются милее эпосы Дэна Симмонса (тетралогия "Гиперион") да Вернора Винджа ("Пламя над Бездной", "Глубина в Небе", "Сквозь Время"), их авторские замыслы куда более масштабны и дух захватывают сильнее.