?

Log in

No account? Create an account

Адские проблемы. Окончание

« previous entry | next entry »
апр. 9, 2017 | 01:01 pm

Начало здесь.

Бури в пустыне

Кое-где демоны истории уже бунтуют. Исхак Диван, приглашенный ученый в Ближневосточной инициативе Бельферского центра в Гарварде, утверждает, что долгая история автократического правления и пренебрежение накипевшими обидами раздули пламя конфликтов на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Через шесть лет после "арабской весны" Диван видит новое пришествие старых, неразрешимых разногласий, отраженных в претензиях суннитов в Сирии и Ираке, шиитов в Бахрейне, Саудовской Аравии и Йемене, а также курдов и палестинцев повсеместно. И во многих из этих стран выступления 2011 года превратили эти разногласия в первостепенный политический факт. «Когда в этих странах не осталось никаких институтов, обеспечивающих мирную политическую трансформацию», — утверждает Диван, — «вооруженные группы получают преимущество над обычными гражданами, и борьба за власть ведется грубой силой».

Более того, как утверждает Диван, ухудшение положения палестинцев, в частности, сохраняет силу многолетней обидой на арабской и мусульманской улице. И маловероятно, чтобы это изменилось в обозримом будущем. «После полувековой оккупации палестинских территорий», — сообщает Бен-Ами, — «Израиль поддается своим глубинным этноцентричным импульсам и все более отвергает признанные границы». В своем собственном варианте либерализма премьер-министр Израиля Биньямин Нетанияху ныне продвигает "изолированных, травмированных евреев" вместо "светских, либеральных и глобализованных израильтян, которых представляли отцы-основатели страны". «И это воззвание к еврейству не только выигрывает выборы. Оно также блокирует переговоры по решению израильско-палестинского конфликта».

Единственным исключением в регионе могут стать курды, которые, считает Леви, «приближаются к исторической вехе: декларации о самоопределении в форме свободного государства, в котором все граждане смогут жить свободно, с высоко поднятой головой». Леви уверен, что после поражения Исламского государства референдум в иракском Курдистане вызовет создание нового государства, которое «станет полюсом стабильности в регионе, все более подверженном фанатизму и террору».

Однако такой исход сильно зависит от Турции. И, как отмечает бывший Генеральный секретарь НАТО Хавьер Солана, главной целью нарастающе своенравной внешней политики Реджепа Тайипа Эрдогана является предотвращение появления независимого Курдистана, который мог бы распространить свое влияние на юго-восточную Турцию. Солана считает, что США и ЕС должны продолжать давить на Эрдогана, чтобы реализовать разумные приоритеты, с которыми согласен каждый, — в частности, положить конец варварству Исламского государства, а это просто невозможно без курдов. «Любая сила, способная захватить Ракку, оплот ИГ в Сирии», — отмечает Солана, — «должна быть вовлечена, насколько возможно».

Но Эрдоган может оказаться неубеждаем, и это, как считает Эндрю Вахтель, президент Американского университета в Центральной Азии, может стать началом конца Турции. Эрдоган открыл ящик Пандоры, когда принял судьбоносное решение возобновить то затихающую, то разгорающуюся гражданскую войну с турецкими курдами, утверждает Вахтель.

С усилением терроризма Турция вошла в смертельную спираль в тот самый момент, когда ее народ должен был в апреле проголосовать на конституционном референдуме, который, как отмечает Солана, мог наделить Эрдогана властью даже большей, чем та, которой обладал Мустафа Кемаль Ататюрк, досточтимый "отец" современной Турции. Вахтель, предупреждая, что Турция стала неспособна справляться с множественными кризисами, с которыми она сталкивается, предрекает итог этой адской проблемы: турецкую экономику ждет коллапс, что приведет к огромным толпам беженцев, в том числе сирийских и других, находящихся в данный момент в Турции, а также самих турков, устремившихся в Западную Европу.

Индия тоже может столкнуться с серьёзными гражданскими беспорядками после убедительной победы ультраправой Индийской народной партии, которую возглавляет премьер-министр Нарендра Моди, в самом большом индийском штате Уттар Прадеш. ИНП, как отмечает Девеш Капур из Пенсильванского университета, не выдвинула ни одного кандидата-мусульманина, несмотря на то, что 18% населения штата составляют мусульмане. Что ещё хуже, Моди назначил Йоги Адитьянатха главным министром штата. Адитьянатх, говорит Капур, это лицо с плаката для самых оголтелых штаммов индусского национализма, красная тряпка для мусульман, и к тому же он с его последователями обвинялся в разжигании массовых беспорядков.

Возможность насильственных беспорядков не только ослабит и без того плохое состояние экономики и приведет к снижению общего экономического роста Индии. «Риски простираются далеко за пределы экономики», — продолжает Капур. — «Хотя Индия и является домом для одной из самых больших мусульманских умм, ее прихожане по-прежнему воздерживаются от тревожных глобальных разговоров о воинствующем исламе». Однако это может измениться, если индийские мусульмане почувствуют, что их намеренно затыкают, и то, что ИНП в стремлении консолидировать избирателей-индусов опирается на анти-мусульманское предубеждение, подразумевает, что так оно и будет. «С учетом ИГ и капризов разведки Пакистана, при наличии межведомственной разведки, постоянно удящей рыбу в индийских водах», — отмечает Капур, — «откровенно антимусульманская политика означает игры с огнем».

В это самое время в Афганистане — этой квинтэссенции трясин — Россия нагоняет своих призраков, чтобы США продолжали увязать всё глубже. «Спустя почти три десятилетия после вывода войск СССР из Афганистана», — сообщает Брахма Челлани из Центра политических исследований в Нью Дели, — «Россия предприняла шаги, чтобы утвердиться в роли центрального действующего лица в афганских делах, не в последнюю очередь за счет вовлечения афганского Талибана». Как считает Челлани, целью президента России Владимира Путина является дестабилизация афганского правительства, также как США, помогая сирийским повстанцам, расшатывают опирающийся на русских режим Башара Асада. В то же самое время, становясь ключевым игроком в Афганистане, где Талибан недавно захватил ключевой округ провинции Гельманд, Россия может гарантировать, что США понадобится ее помощь, чтобы вырваться из этой войны.

Азиатская пороховая бочка

Америке также понадобится рука помощи своего геополитического конкурента на Корейском полуострове, где Северная Корея спешит разработать межконтинентальную баллистическую ракету в ядерном оснащении, способную достичь США. Северокорейский лидер Ким Чен Ын уже поприветствовал администрацию Трампа новым раундом ракетных испытаний ранее в этом году, и Кристофер Хилл, в прошлом помощник госсекретаря в Восточной Азии, отметил, что Трамп унаследовал многолетнюю северокорейскую проблему — нескончаемый глобальный кризис, который был в повестке внешнеполитических проблем каждого президента США с 1980-х годов. Хилл не видит хороших вариантов решения проблемы и призывает использовать все виды влияния, особенно дипломатию и кооперацию с Китаем.

Однако, как отмечает Миньхао Жао из института Чархар в Пекине, Трамп, по всей видимости, решил усилить давление на Северную Корею, вместо того чтобы употребить на пользу свою избирательную риторику и поговорить непосредственно с Кимом. А Госсекретарь США Рекс Тиллерсон с тех пор подтвердил интерпретацию Жао, исключив переговоры с Северной Кореей и оставив "на столе" все прочие варианты.

Отказавшись от дипломатии, однако, администрация Трампа отбросила свою лучшую — и единственную — возможность разрешить кризис. Как отмечает Юн Ён-кван, бывший министр иностранных дел Южной Кореи, военный ответ — это опасный и неэффективный вариант, поскольку Северная Корея в этом случае наверняка ответит ударом по Южной Корее. И, эхом вторя Хиллу, Юн напоминает нам: «Санкции, достаточно сильные, чтобы заставить северокорейского лидера подумать дважды по поводу своих недавних провокаций, потребуют участия Китая, и добиться этого будет нелегко».

Возможным выходом для США, полагает Юн, стали бы двусторонние переговоры одновременно с Китаем и с Северной Кореей, чтобы одновременно развеять их опасения в вопросах безопасности. С этой целью он предлагает Трампу либо обещать Китаю, что его администрация не будет добиваться смены режима в Северной Корее, и вместо того предложить гарантии безопасности, если Северная Корея совершит ядерное разоружение; или, альтернативно, предложить убрать американскую ПРО — против которой Китай уже возражал — из Южной Кореи, как только Северная Корея ликвидирует свою ядерную программу.

Хаас тоже отмечает необходимость переговоров, однако он считает, что США должны ограничить, насколько далеко они готовы пойти. Самое главное, нельзя прекратить регулярные американо-южнокорейские военные учения, которые являются необходимым компонентом сдерживания и потенциальной защиты, с учетом военной угрозы со стороны Севера. Хаас предполагает, что в обмен на замораживание КНДР своего ракетно-ядерного потенциала США и их партнеры предложат, помимо прямых переговоров, ослабление санкций, а также согласятся подписать — спустя 60 с лихвой лет после окончания Корейской войны — мирный договор с Северной Кореей.

Двери закрываются?

Среди сегодняшних адских проблем ядерная программа Северной Кореи, конечно, самая срочная. Если Южная Корея или Япония вдруг почувствуют себя вынужденными заполучить ядерное оружие, — как это однажды предположил Трамп, — результатом скорее всего станет региональная или глобальная гонка вооружений. «Это был бы исключительно опасный сценарий», — утверждает Ричард Уэйц из института Гудзона, — «При прочих равных увеличение числа ядерных держав подразумевает нарастающий риск ядерной войны, ядерного терроризма и ядерных катастроф».

Все же, даже несмотря на широкое распространение неразрешимых проблем в последние годы, международное сотрудничество принесло некоторые заметные достижения, такие как иранская ядерная сделка, парижское соглашение по климату, и мирное соглашение в Колумбии с партизанами ФАРК. Теперь большой вопрос, является ли такое сотрудничество по-прежнему возможным при Трампе, с его непредсказуемостью и презрением к международному праву и “глобалистским” учреждениям.

Если является, понадобится единая, сильная и уверенная Европа. И чтобы достичь этого, считает Верхофстадт, предполагается, что все государства-члены должны будут придерживаться либерально-демократических норм (Иными словами, отказаться от суверенитета и передать власть Брюсселю — Прим. пер.). Призывая ЕС начать защищать либеральную демократию в Польше, пока не стало слишком поздно, Верхофстадт предлагает сделать все будущие структурно-фондовые перечисления зависящими от принятия странами-получателями верховенства права. Это абсурд, указывает он, что у ЕС теперь есть инструменты для обеспечения всего — от правил конкуренции до политики, — но не для защиты своих коренных либерально-демократических принципов.

Более того, Паласио говорит о том, что если ЕС хочет быть способен к скоординированным действиям, ему, скорее всего, придется сохранять свою текущую межправительственную структуру, которая по существу означает союз, возглавляемый Германией. «Это не то, что предусматривали основатели ЕС», — отмечает она, — «но такой подход работоспособен, пока европейцы признают, что такой подход они принимают, и задают достаточно высокий уровень кооперации». Принимая во внимание, что «Ангела Меркель смогла сохранить за собой пост канцлера Германии в сентябре прошлого года», — заключает она, — «Европа под руководством Германии может быть и неплохой путь вперед для все более противоречивого мира». Но если Европа рухнет, Китай останется сам по себе, а Трамп удержится, международное сотрудничество будет слабеть вместе с институтами, которые лежат в его основе. В таком случае от сегодняшней прорвы адских проблем можно ожидать эскалации — и появления новых. И то, что никогда не должно было случиться снова, может, напротив, стать рутиной.

Ссылка | Что скажете? | Поделиться

Comments {0}