?

Log in

No account? Create an account

когда лодки покидали берег...

« previous entry | next entry »
апр. 27, 2004 | 10:32 am

их провожала мёртвая тишина. Мёртвая... Ему очень хотелось плакать, но он знал, что по воде звуки разносятся далеко, и лодки вернутся... Скрип вёсел в уключинах постепенно таял в предрассветном тумане, напряжение понемногу отпускало, и он уже изготовился было зареветь, когда услышал тоненький, почти щенячий писк из-за сарая с лодками... Сарая, в котором были лодки, поправил он себя. Он вздохнул, вынул из-за пазухи схваченную с обеденного стола краюху хлеба - осколок прошлой жизни, разорванной на части вчера, - и побрёл утешать плачущего.

Им повезло, они выжили. У пришельцев хватало своей еды, или они побрезговали рыться по чуланам и амбарам, а промозглая сырая погода помешала им подпалить посёлок - стены не пожелали гореть, а бандиты просто махнули рукой и уплыли. Так выжившим удалось перезимовать. Горстка детей в бескрайнем просторе, зажатые морем и горами (на самом-то деле это было не море, а всего лишь большое озеро, но откуда было им знать о том, что вода бывает солёной?), несколько чудом уцелевших матерей - вот и всё население.

Подросшая ребятня тёплыми летними ночами собиралась на чердаках и смотрела на воду, сочиняя страшные истории. Много сочинять, впрочем, не приходилось, да и истории были все об одном. Костры не разжигали - этот запрет понимали все. Любое пламя - только днём и только в специальных ямах, чтобы практически не было дыма. Ещё один визит незваных гостей посёлок не пережил бы.

И всё же дети росли, матери старели, когда первая из них ушла к праотцам, он и ещё десяток смелых юношей отправились за горы и вернулись оттуда с новостями о мире, семенами диковинных, но вкусных растений (да-да, кому-то и капуста со свёклой могут быть в диковину) и, самое главное, с друзьями и подругами, которые стали новыми жёнами и мужьями. В посёлке снова зазвучал смех и стоны любви, а кто-то уже готовился разрешиться от бремени...

И однажды вечером он, возвращаясь с охоты в горах и неся на плече убитую серну, увидел издалека пламя и, содрогнувшись от ужаса, побежал, бросив добычу на радость гиенам. Но то были всего лишь расшалившиеся подростки, которые развели большой костёр и прыгали через него, к вящей радости своих подруг.

Он накричал на них и забросал костёр, но на сердце у него с тех пор было неспокойно. Минуло лето, прошла зима, потом весенние дожди, и снова наступило жаркое лето. Собственные тревоги понемногу стали казаться ему глупыми, и он снова стал позволять себе бездумно лежать на солнце или уходить на охоту на несколько дней, всё ещё зыркая на воду сердитыми глазами из-под насупленных бровей, но так и не находя там никакой угрозы.

Так он лежал однажды на крыше своего дома, задремав под восходящим солнцем, слушая, как дети во дворе пилят дрова, и не сразу за скрипом пилы услышал другой, тот скрип, а когда услышал, содрогнулся и заледенел внутри, несмотря на палящее солнце, и повернул голову, уже зная, что увидит - лодки, проклятые лодки, уже совсем близко, и посёлок уже не успеет сняться и уйти в горы. Придётся дать бой.

Он быстро и негромко наставил детей, отвесил подзатыльник младшей на попытку заплакать, жена побежала к соседям, и через каких-то шестьдесят ударов сердца женщины и дети уже уходили тайными тропами, и хотя посёлок с реки был как на ладони, увидеть уходящих можно было, только пройдя линию домов, а пройдут её не все. Нет, не все... Он посмотрел на своих собратьев, на их лица, как в зеркало: одна и та же мрачная решимость оставить как можно больше незваных гостей на песке, прежде чем предстать перед предками и ответить за свои дела. Последний взгляд, как прощание, а потом стало не до взглядов. Первые лодки ткнулись в песок, и с них посыпались гости.

Он ждал их, притаившись всё там же, на крыше собственного дома, и когда один из варваров стал огибать его, сделал короткий замах, и тому в шею вошло его старое, надёжное шило. Однако его мелькнувшую руку увидели другие, раздалось несколько коротких команд, и несколько человек стали заходить с разных сторон. Пора двигать. Краем уха он услышал, как в стычку вступили соседи - глухой стук ещё нескольких упавших тел, снова несколько команд - и новые варвары рассыпаются цепью. Он на секунду оказался в детстве: опять эта страшная тишина, варвары молчаливы, как смерть, переговариваются только короткими фразами и слышат каждый шорох...

Он соскользнул с крыши на задний двор, перемахнул забор и оказался на песчаной полосе, служившей своеобразной улицей - и тут его уже ждали. Варвар стоял поперёк дороги и улыбался, в улыбке его была смерть, а в руках какой-то диковинный снаряд, что-то типа шеста с бабочками на конце, только бабочки эти были из холодного металла. Он криво усмехнулся и вытянул из ножен свой ятаган, добытый по ту сторону гор и ни разу доселе не бывавший с ним в бою. Конечно, он тренировался по утрам, но что может соломенное чучело?

И сейчас, глядя на варвара, он уже знал: этот бой будет для него последним. А варвар сделал лёгкий кувырок и неожиданно оказался почти вплотную, бабочка взметнулась... и неожиданно открытым оказалось горло, куда он и ударил, не тратя времени на выяснение причин.

Я не знаю, попал ли он, потому что в этот момент бабочка настигла свою цель, а я глядел на этот мир его глазами.

И зачем мне с такими снами кинотеатры?

Метки:

Ссылка | Что скажете? | Поделиться

Comments {0}